Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

Не проникшийся

Потери, понесенные французской армией в в первые же месяцы Мировой войны вынудили рукеоводство Третье республики обратиться к человеческим ресурсам колоний, в частности - Западной Африки. Конечно, такое обращение не было прямым аналогом прежнего набора рабов на плантации в Новом Свете, но жестких мер и злоупотреблений при этом хватило, чтобы вызвать недовольство местного населения, местами переходящее в восстание.
Учитывая, что отвлекать силы на подавление таких выступлений не хотелось, а также в связи с временным заходом звезды проповедника "черной силы" генерала Манжена, было решено приостановить вербовку жителей Западной Африки, Для исправления же последствий в 1917 году решили назначить нового генерал-губернатора. Выбор пал на Жоста ван Волленховена, в тот момент тянувшего на фронте лямку лейтенанта в полку Колониальной пехоты Марокко (RCIM). Этот уроженец Голландии к тому моменту успел получить французское гражданство, послужить в зуавах, стать преподавателем "Колониальной школы" - училища для подготовки управленческих кадров в колониях, побыть шефом кабинета при двух министрах, на некоторое время занять пост генерал-губернатора Индокитая, и за неполных три года службы на фронте быть несколько раз раненым и отмеченным в приказах командования.
Прибыв в Дакар в июне 1917 ван Волленховен быстро убедился, что вербовка солдат не принесла колонии ничего хорошего. Более того, он довольно резко попросил министра колоний от этой практики в дальнейшем отказаться - "Вы приносите стране огонь и кровь. Вы разрушите ее без всякого результата" - и, насколько мог, попробовал возместить нанесенный урон.
Тем не менее, с приходом на пост премьер-министра Жоржа Клемансо, немедля озвучившего свое кредо - "я веду войну" - было решено продолжить вербовку. На сей раз она велась под руководством первого чернокожего депутата французского парламента - Блэза Дианя. Применяемые методы оказались куда мягче, вознаграждение - выше; благодаря этому удалось даже превзойти план, не вызывав чрезмерного недовольства туземцев. Однако ван Волленховен, вместо того чтобы как "любой нормальный человек" проникнуться важностью момента и начать делать что сказано - возмутился, попытался воспротивиться, и в итоге ушел в отставку. После чего вернулся в свой полк, на сей раз уже в звании капитана, и в июле 1918 во время наступления армии генерала Манжена был смертельно ранен у Монгобера. А надо было всего-то - "ну вы же понимаете" - промолчать.

Парламент и кораблестроение

Однажды, довольно давно, в Третьей-претретьей республике решили построить броненосцы, да не один или три, а сразу шесть. Броненосцы по обыкновению были нужны еще вчера, поэтому изучать возможность нафаршировать новые корабли самой современной начинкой не стали, и воткнули старые-добрые паровые машины да пушки? которые еще на предыдущей серии броненосцев стояли. И в таком виде броненосцы парламентом одобрены и были.
И все бы ничего, но депутаты люди ушлые, прознали что пушки староваты, а англичане ружья кирпичом не чистют корабли с турбинами вместо паровых машин строят, и вытащили министра объяснять - какого, мол, дьявола мы строим то, что неведомо когда в строй войдет, а уже сейчас последним словом в кораблестроении не является, и не стоит ли постройку такого взять да отменить? Министр тему знал, и долго да доказательно объяснял, что корабли нужны еще вчера, и что вы, депутаты, нам бюджет порезали, а турбины дорогие, и новые пушки дорогие, и что не умеем мы турбины строить, и вообще в их замечательности не вполне еще уверены, и что кроме англичан никто турбинами еще не увлекся толком, и вообще давайте построим хоть что-то. Министру вняли, претензии сняли.
Прошел месяц, и вернулись из Англии французские левши, и сразу давай писать министру, что турбины хороши весьма, и многую пользу из применения их извлечь можно. Почерепил министр, да и приказал поменять машины на трубины, а пока корабелы да промышленники думали, как их в уже спроектированный корабль впихнуть - еще и повелел новые пушки взамен старых на корабль установить. Сказка сказывалась скоро, дело делалось не слишком медленно, и вскоре броненосцы с новыми пушками да турбинами залегли на стапелях...

И тут министра вновь вызывают депутаты с новым запросом - а чего это у нас цена на броненосцы вдруг выросла, начало постройки задержалось, и не стоит ли постройку такого взять, да отменить?

И да, большое уважение вызывает министр тем, что пошел в он к депутатам объяснять, что да как, долго а доказательно, и никого республиканскими ругательствами даже не обложил, и на дуэль, как случалось раньше, не вызвал.

Игра, которая не запомнится



Бойко написанная, но поверхностная биография де Голля, обо всем понемножку, но ни о чем подробно. Если кто хоть немного в теме - пусть на уровне даже Молчанова - то узнает разве что некоторые мелкие забавные детальки. Если нет - ну что же, для начала - вполне годный вариант. Но не более.

Первый парень на деревне



Не являюсь специалистом по автсриякам, и потому решить насколько нарисованная Зондхаузом картина соотвествует реальному положению дел не берусь. Как автор он мне скорее нра, и то как именно эта книга написана - мне вполне по душе... но смотри пункт первый.

К делу: главное впечатление от книги. Берем, скажем, ставшего классикой Роппа, или куда менее известную но все одно хорошую книгу Уолсера, и получаем, что проведение французской военно-морской политики - это постоянное бурление, то магических зелий, то соусов, то говн - но процесс происходил бурно и далеко не всегда предсказуемо. Сомнению подвергалось всё, недовольство вызывало всем, количество знающих как надо было хоть и меньше чем "все" но не на порядок. Решить против кого создаем флот - то ли англичане, то ли соседи по средиземке, то ли большой организованный друг с северо-востока. Решить из чего создаем. Решить что у нас будет за стратегия. Все пропихнуть под градом критики через комитеты и парламент. Начать воплощать на деле. Отмахаться от подозрений что ты отдал зхаказы частникам не потому, что тебя подкупили, а госарсеналу - не потому что ты против частной промышленности. Вылететь вместе с правительством, прийти по новой спустя несколько лет, и начать все заново. Написать книги на тему почему должно быть так. Огрести от журналистов, поддерживающих три другие точки зрения. Получить в шефы козла, котрого не рискнули назначить на железную дорогу - а вдруг всех достанет? Разгрести за козлом. Собрать разлетевшиеся обломки того, что 10 лет назад считалось подлинным прорывом. Объяснить поддерживающим уже 10 разных точек зрения журналистам и политикам что все не так страшно, но денег дать надо, а всех разгонять не надо. Отдышаться и повторить.

На фоне этого задачи Marinekommandant'а большую часть времени - повторюсь, это впечатление от книги - сводились к а) заслужить расположение императора, не полаявшись с наследником (или наоборот) б) очаровать-убедить парламент (если он под рукой есть) дать денег, а если парламента нет - выцыганить средства где-нибудь еще. В свободное от этих занятий время можно еще отправить учебный корабль в дальнее плавание и назначить друганов на посты повыше. Не знаю, эффективнее ли такой вариант политики, но куда скучнее - точно.

The Sleepwriter

The Sleepwalkers: How Europe Went to War in 1914 by Christopher Clark.

С момента прочтения данной работы прошло некоторое время, за которое я успел остыть, благодаря чем смог исключить использование в данной рецензии непечатных выражений.
Сперва - резюме: книгу можно рекомендовать читать или тем, кто и так в теме (и я охотно признаю, что даже они почерпнут для себя что-то новое: эрудицию автора ставить под сомнение не выходит) или тем, кому позарез нужны доводы в пользу невиновности Германии в развязывании Первой мировой войны. Да, оговорки нет: Кларк декларирует, будто доказывает лишь общую - нечаянную при том - вину. Но на деле он отчаянно доказывает что Австро-Венгрия предпринимая лишь совершенно необходимые и оправданные шаги в результате агрессивности и неготовности России с Францией признать ее законные права оказалась по сути втянута в войну; Германия лишь вступилась за своего союзника. Никакой же сколь-нибудь существенной агрессивности и желания начать войну в политике Центральных держав не прослеживается.

Однако моя - остро негативная - реакция вызвана не сомнительностью цели, которую перед собой поставил автор. А тем, что в попытках ее достичь он превратил то, что могло стать пусть даже и однобоким, но достаточно интересным историческим исследованием во вполне гадкий образчик пропаганды. И методы, которыми вполне известный историк эту точку зрения доказывает, не заслуживают ни малейшего уважения.

Допустим, надо показать что ряд вполне себе крайне воинственных - и вполне себе задокументированных - высказываний германских политиков не свидетельствует об агрессивности германской политики. Что же, дело за малым: тот же кайзер мгновенно объявляется исключенным из числа лиц принимающих решения. Мало ли что он говорил - политику делали другие. Надо показать, что какое-то высказывание французского или русского политика было агрессивным и весьма негативно повлияло на германскую политику? Не проблема, цитируем какую-нибудь истерику кайзера по этому поводу (да, теперь его реакция снова определяет германскую политику).
Надо показать что русские и французы заранее знали о содержании австрийского ультиматума? Сообщим о действиях разведки, получивших его краткое содержание. Надо показать, что немцы не знали о жесткости этого ультиматума? Все просто, они же все в июле были в отпуске, откуда им знать. Так в отпуске они и пробыли до момента когда война стала неизбежной. Все, свидетельствующее о том что "отпускники" были полностью в курсе происходящего, просто не станем упоминать.
Надо показать что французы всячески подталкивали русских к войне? Сочтем таковым заверения Пуанкаре что Франция выполнит союзнический долг. Надо показать что немцы ни о какой войне и не помышляли? В чем проблема, назовем выданный германцами "карт-бланш" "вводящей в заблуждение метафорой", а все высказывания немцев, показывающих что они прекрасно понимали возможны последствия - тихо заметем под половичок.
Надо показать что союзники стремились отказать в возможности дипломатического разбирательства - Кларк интерпретирует упоминание Пуанкаре одной из австрийских недавних провокаций как свидетельство того что французы никаким австрийским доказательствам верить не собирались, и у австрийцев просто не было иного выхода. Надо показать что австрийцы и немцы не были против дипломатического урегулирования - что же, их отказ от посредничества оказывается под тем же половичком.
Надо обойти доказательства агрессивных намерений Германии, собранных Фрицем Фишером? Что же, объявим Фишера ушибленным виной немцев в преступлениях нацистов; не опровергая неопровержимое, просто поставим под сомнения мотивы разоблачителя. Надо объяснить почему английские политики не удовольствовались теми или иными германскими отмазками? Не проблема, объявим вполне себе германофильствующего министра ярым германофобом, заодно свалим на это неудачу попытки найти взаимопонимание по морским вопросам. Ну или ничтоже сумняшеся скажем про другого что он оказался не просто выведен из себя германской наглостью - нет, он просто перешел в лагерь германофобов. Надо затенить попытки немцев внести раскол в ряды Антанты? В чем вопрос, спишем марокканские кризисы исключительно на колониальные разборки, весь массив документов показывающих настоящие намерения немцев - о котором Кларк просто не может не знать - вновь не упоминается.

И, как уже говорилось, что вызывает наибольшее раздражение? По другую сторону тоже были не голуби, и они тоже понимали что рискуют, и тоже были готовы если надо отстаивать свои интересы вполне жестко. И если бы Кларк смог отказаться от откровенного жульничества - то собранных им сведений, изложенных его вполне хорошим языком, и уложенных во вполне адекватную систему доказательств - способности к созданию которой в ряде мест, особенно в начале книги демонстрируются им совершенно четко - вполне могло хватить для того, чтобы читатель получил не особо лестное - но при этом вполне честное и интересное - описание действий политиков Антанты. Но либо пытаясь обелить давно и внимательно изучаемый им Второй рейх он - подобно совим персонажам - не заметил, куда его действия сталкивают книгу, либо просто честность оказалась за пределами возможностей кавалера офицерского креста ордена «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия» Кристофера Кларка.

Nothing is so useless as a General Maxim

За четыре утра и вечера лежания в палатке под дождем нашлось время на ознакомление с "Генералами Великой войны" Робина Ниланса. Вынесенная в заголовок шутка из "Поведения майора Максима" вспомнилась сразу. Наполовину в прямом, наполовину в переносном смысле. Автор книги поставил себе задачу: доказать что не все английские генералы Великой войны были бездушными и жестокими солдафонами, компетентными лишь в одной области - скорейшей отправке своих подчиненных в лобовую атаку/на тот свет. Книга (ну, на мой взгляд, по крайней мере) не удалась. Почему? 1) Автор сам подчеркивает, что как минимум относительно части генералов такого предубеждения не существует. И в основном на их примерах свою точку зрения и доказывает. 2) Когда речь заходит о других генералах - то он требует от читателя например, прийти самостоятельно к мысли - или поверить автору - что лобовые атаки предпринятые из чрезмерного оптимизма и веры в победу решительно отличаются от таких же атак, предпринятых из бездушия и тупого повиновения командующему. 3) Он решительно возражает против проявлений национализма новозеландским, канадскими, австралийскими историками, "наезжающими" на коренных англичан. Сам при этом проявляя совершенно неприкрытый национализм, когда речь идет об отношения англичан с их союзниками. 4) Ему не по душе презрительное отношение к английским генералам. Как проявление им такого же презрения по отношению к прочим генералам может помочь доказать его точку зрения - остается за кадром. 5) Ему не по душе когда английских генералов ругают на основе неких устояшихся мифов или баек. Но для защиты их он совершенно некритично подходит к байкам, пущенным в оборот собственно английскими генералами. Можно продолжать, но вывод прост: Ниланс для защиты своих герове использует ровно те же методы, что другие - по его словам, по крайней мере - используют для их очернения. Результат, как уже говорилось - плачевен, особенно - в сравнении с корригановской "Mud, Blood and Poppycock" на ту же - примерно - тему.

И да, перевод посредственной книги оказался просто ужасен.

Cудьбы девяти основателей Фронта освобождения Алжира

Трое были жестоко убиты французскими оккупантами, не дожив до вожделенной свободы.
Ларби Бен Мхиди – пойман французами и казнен
Мурад Дидуш – погиб в бою с французами
Мустафа Бен Булаид – подорвался, включив захваченное французское армейское радио

То ли дело тот, кто не попался кровавым карателям:
Рабах Битат – при новом режиме побыл министром, умер своей смертью

Правда, судьба другого не попавшегося была уже иной:
Белькасем Крим – приговорен новым режимом к смерти, бежал, в изгнании – задушен алжирскими спецслужбами.

А вот еще четверо, тоже попавшихся французам:

Ахмед Бен Белла – после пяти лет во французской тюрьме два года побыл президентом, свергнут, и следующие 14 лет просидел уже в алжирской тюрьме.
Хосин Аит Ахмед – после пяти лет во французской тюрьме по окончании войны приговорен новым режимом к смерти, бежал, более 20 лет в изгнании.
Мохаммед Хидер – после пяти лет во французской тюрьме приговорен новым режимом к смерти, бежал, в изгнании убит алжирскими спецслужбами
Мохаммед Будиаф – после пяти лет во французской тюрьме по окончании войны приговорен новым режимом к смерти, бежал, после пятнадцати лет в изгнании вернулся в Алжир, стал президентом, взорван борцом за свободу Алжира следующего поколения.

Странное соотношение. Во власти колониалистов оказались пятеро главарей мятежников. Казнен – один. Со своими не поладили пятеро борцов за свободу. Трое погибло, двое отделались тюрьмой и изгнанием. Как-то с колониалистами у них было бы больше шансов...

Как обманчива неполная правда

Получение им портфеля Министра иностранных дел ознаменовалось одним из крупнейших дипломатических поражений Франции. За проведение политики, приведшей Францию на грань едва ли не большего поражения, выгнан из правительства.
За время пребывания на посту Морского министра флот постигла катастрофа с сотнями человеческих жертв и сильнейший кризис, поставивший под сомнение его боеспособность.
Второе пребывание на посту Министра иностранных дел закончилось тем, что потенциальный союзник превратился во врага.

Здравствуйте, господин Делькассе. Пусть все сказанное выше и правда, Франция приобрела с вами гораздо больше, чем потеряла. Вы были в числе ее лучших Морских министров, и совершенно точно - лучшим Министром иностранных дел со времен Талейрана. Что едва ли не примечательнее: вы были одним из тех немногих политиков, кто ставил благо страны выше своей карьеры - не на словах, на деле.
Пускай вы уходили под ругань парламента - проходило время, и вашим врагам оставалось только удивляться - Почему ему аплодируют те, кто недавно проклинал?

Полезные для правителя качества

1. Бескорыстие
На момент назначения его на пост первого министра данный персонаж имел вполне скромный доход. На момент отставки в связи со смертью его состояние было одним из крупнейших в стране.
2. Способность быть популярным
Если официальные народные торжества по поводу его смерти и не были назначены, то на общей радости народа это не сказалось.
По мнению его - пусть и в теории - начальника,  жизнь оного политика можно было счесть успешной, только если бога нет; иначе этому детяелю пришлось бы ответить за очень-очень многое
3. Умение соблюдать данные обеты
Поклявшись соблюдать целомудрие, отметился рядом любовных связей. Будучи должным защищать католицизм - вполне удачно мешал его восстановлению в Европе.
4. Справедливость и милосердие.
Расправляясь с заговорами - и не имея возможности дотянуться до главарей - отправлял на плаху людей, чья вина была более чем сомнительна. Для острастки.
5. Физическое и психическое здоровье.
Большую часть жизни страдал от страшных головных болей. Когда на него особенно находило - воображал себя жеребцом и носился, топоча, по комнатам, пока его не скручивали - и с холодными компрессами на голове не укладывали в кровать.

В целом, немного чересчур даже для роли "чОрного властелина"...

Здравствуйте, кардинал Ришелье. Сейчас мало кто станет отрицать, что политиков вашего масштаба можно пересчитать по пальцам одной головы...